Рольф Сакс: от швейцарского аристократа к мастеру тактильного искусства

В интервью LUX Рольф Сакс раскрывает философию прикосновения, странные материалы и экспериментальный подход, где каждый объект – испытание, а комфорт отступает перед трением.

Когда я впервые держал в руках лист, смятый, как дымка над рекой, понял: творить – значит сначала почувствовать, а уже потом решить, что из этого получится.

Тактильный парадокс

Для меня материал – не просто субстрат, а живой свидетель своего прошлого. Бумага шепчет о том, как её смял ветер; пластик изгибается, словно горный ручей, ищущий путь вниз; металл, покрытый следами удара, вспоминает молнию, пробившую небо. Каждый объект хранит свой собственный шёпот, и я лишь пытаюсь услышать его.

Игра с материалом

Экспозиция Heu, Wolle, Mist und Ross (2023) превратила пятисотлетний амбар в сцену, где солома, шерсть, навоз и конский волос выступили главными комиками. «Что за ерунда!», – будто бросает вызов сама надпись, и в тот момент, когда запах навоза встретился с изящным дизайном, я задумался: где проходит граница между дерзкой провокацией и искренним восхищением природой?

В работе Unruhe (1990) сталь, обычно ассоциируемая с тяжестью и холодом, обретает почти воздушную мягкость, будто танцует в невидимом вихре. Я лично ковал её, пытаясь внедрить в индустриальный каркас дыхание живой динамики, превратив железо в ритм, который можно услышать лишь рукой.

Эмпирия в студии

«Тестировать – это как оставаться ребёнком, который каждый раз задаётся вопросом, что произойдёт дальше», – говорю я, вспоминая, как во время пандемии разосылал друзьям «размятые» бумажные открытки, превращая их в маленькие живые послания. Разборка, чтение, возрождение – всё это теперь в центре моей практики.

В Memory of an Encounter (2025) я запечатлел текстуры под стеклом, отказывая зрителю в прямом прикосновении. Здесь важнее касание души, а не пальцев. Случайность стала эстетикой: элементы собираются без преднамеренного плана, и именно в этом хаосе рождается порядок.

Объект против вкуса

Я часто спрашиваю себя: что важнее – материал или готовый объект? Ответ пришёл неожиданно прост: объект рождается первым, а материал лишь подстраивается под его судьбу. Реплика горного грабля из сланца и бронзы превратила утилитарный инструмент в памятник, бросающий вызов машинному наступлению.

Обычные вещи – школьные стулья из Хоргена, армейские одеяла в роли обивки – я дарю им ваби‑са́би, лёгкую уязвимость, заставляя повседневность звучать нотами памяти.

Трение как движущая сила

Для меня комфорт – не цель, а компромисс, уступающий место притяжению противоположностей. Горячее и холодное, мягкое и жёсткое, свет и тень – я соединяю их в одной работе, будь то Pompidou Fire Bucket или Rain in a Bucket, где свет пробивается сквозь отверстия, как дождь, но без единой капли влаги.

И в финале интервью я говорю: «Я не ищу вкус, я ищу истину в материальном». Каждый новый объект – это эксперимент, где неудача лишь указывает дорогу к следующему открытию.